Виктория и Алексей Варгины
Дядюшка Роу
обретает счастье
Сделав несколько шагов, старый сказочник оглянулся, чтобы на прощание помахать друзьям рукой, но никого не увидел. «Волна, — пришло в голову дядюшке Роу, — так волна набегает на берег, подхватывает крохотные песчинки и затем уносит их, чтобы рассеять где придётся…» Мысль эта не испугала сказочника.
— Всё правильно, — сказал дядюшка Роу вслух. — Будем смотреть только вперёд.
Старый сказочник не задумывался над тем, что ожидает его в дороге. Он пружинисто шагал по тропинке, всей грудью вдыхая чистый воздух незнакомой страны, и был счастлив. Дядюшка Роу доверял жизни.
Неожиданно сказочнику показалось, что воздух впереди дрожит и колышется, как бывает в жаркий день. Дядюшка Роу пригляделся: потоки эфира не просто поднимались над землёй, они взаимодействовали, переплетались и сгущались прямо на глазах, принимая вполне определённую форму. «Да это мираж!.. — осенило дядюшку Роу. — Но какое совершенство, какая гармония!.. Как жаль, что я никогда не смогу приблизиться к этому восхитительному призраку ушедших эпох…» Несмотря на это, сердце дядюшки Роу радостно трепетало, а ноги сами несли к удивительному храму из белого мрамора, который был в тысячу раз лучше любого миража, потому что он был настоящий. И над входом в святилище дядюшка Роу прочитал: «Вселенская библиотека».
— О господи! — воскликнул старый сказочник, простирая руки к храму. — Я предчувствовал, я верил, что где-то существует такое хранилище книг, но я не мог даже мечтать посетить библиотеку библиотек!.. — и, опустившись на колени, сказочник поцеловал ступень храма.
…Дядюшка Роу снял башмаки, прижал руки к груди, где бешено колотилось сердце, и с благоговением поднялся по холодным мраморным ступеням.
Его встретил просторный зал, и дядюшка Роу не смутился и не удивился тому, что по обе стороны его тянулись длинные ряды вешалок, привычные в любой библиотеке. Невероятным сказочнику показалось то, что почти все вешалки были пусты, и только на одной сиротливо висел чей-то серый поношенный плащ.
— Ну что ж, наверное, так нужно, — прошептал дядюшка Роу. — Тем сильнее я должен благодарить свою судьбу…
Из зала вела одна-единственная дверь — по-видимому, очень старинная и массивная. Слева от неё сказочник увидел большой стенд с книгами. Дядюшка Роу подошёл к нему.
Это оказалось собрание главных книг человечества, на века и тысячелетия определивших его судьбу. Сказочник увидел «Веды», «Бхагавад-гиту», «Библию», «Коран», «Воскрешение и бессмертие людей» и другие. О многих из них дядюшка Роу не имел даже представления. Вдруг его сердце снова запрыгало: дядюшка Роу заметил на стенде «Книгу сказок».
— Вот как!.. — проговорил он и даже не услышал себя. — Сказки! Сказки поставлены в один ряд с самыми важными книгами мира!.. Значит, я всегда был на верном пути, я всегда занимался самым интересным и самым нужным делом…
Он взял в руки тяжёлый фолиант и начал листать его. Это были даже не сами сказки, а огромный перечень всех сказочных историй, когда-либо сочинённых людьми. Сколько их было тут! Тысячи! Десятки, сотни тысяч!.. Но что это?! Руки у дядюшки Роу задрожали от волнения, на глазах выступили слезы: он нашёл в книге сказок свои собственные.
— Вот оно даже как, — прошептал старик, осторожно поставил книгу на место и пошёл к старинной двери.
За дверью дядюшку Роу встретили многоэтажные полки книг, располагавшиеся по спирали, — просторная комната чем-то отдалённо напоминала раковину и была очень светлой, несмотря на отсутствие окон и вообще всякого освещения. Несколько дверей вели в разные стороны. Дядюшка Роу вошёл в одну из них и оказался в таком же светлом зале-раковине. Над дверями, на книжных полках — всюду были надписи, помогающие не заблудиться в безграничном море знаний.
Пользуясь этими надписями, дядюшка Роу миновал ещё один зал, потом другой, третий… Он переходил из раковины в раковину и всё больше удивлялся тому, как много книг написано человечеством. Рядом с полками в каждом зале стояли лесенки — доставать книги, а в специальных нишах были устроены уголки для чтения с удобными креслами и столиками. На столиках находились, по-видимому, письменные принадлежности, из которых дядюшке Роу были знакомы только гусиные перья. Впрочем, некоторые предметы с успехом заменяли их, в чём сказочник убедился, попробовав писать деревянными палочками безо всяких чернил. Вот только назначения загадочного ящика с тёмным стеклом и доски с пуговками букв он так и не смог понять.
Дядюшка Роу нисколько не испугался, когда понял, что давно заблудился в лабиринте этих однообразных с виду и уникальных по содержанию раковин, которые располагались, по всей видимости, наподобие сот в пчелином улье. Он подумал, что в недрах Вселенской библиотеки есть ещё некто, чей потёртый плащ одиноко висит на вешалке у входа. Подумал и сразу забыл. Старый сказочник взял в руки приглянувшуюся ему книгу и удобно устроился в мягком кресле.
«Большего счастья и придумать нельзя, — сказал про себя дядюшка Роу. — Иметь под рукой все книги мира, не знать ни усталости, ни голода и лишь бесконечно идти светлой дорогой познания…»
Он углубился в чтение и забыл обо всём на свете…
Буратино узнаёт
свою историю
— Пожалуйста, расскажите мне об этой стране, о городе кукол… и обо мне. Может быть, я сумею вспомнить, — умоляюще сказал Буратино.
— Да, да, расскажите ему, ваше величество!.. — поддержала сына королева.
— Видишь ли, — начал Бураткинс, — все жители города кукол рано или поздно отправляются из Страны Счастливых Снов в Мир Людей, чтобы принести туда свет и добро. Такова наша задача и священная обязанность. Но ты, Буратино, принадлежишь к королевской фамилии, и тебе незачем было отправляться к людям. Твоё место здесь — у королевского трона, а затем и на троне. Правда… в истории нашего рода бывали случаи, когда члены королевской семьи… совершали такой бессмысленный поступок. Но это были редкие исключения: твоих предков толкала на подобное безумство скука… или неразделённая любовь. Однако когда такое желание высказал ты, все были просто шокированы. Никто так и не понял, почему ты решил покинуть нас: может, начитался легкомысленных книжек, а может, встретился с недобрым сновидением…
— С каким сновидением? — переспросил Буратино.
— С безответственным, бездумным и в высшей степени преступным сновидением! — гневно ответил король. — Сновидения являются каждому из нас. Обычно они-то и уводят кукол в Мир Людей. Но ни одно сновидение не имеет права соблазнять королей и принцев! Однако возможно, что кому-то из них удалось уговорить тебя… и ты ушёл.
Буратино по-прежнему мало что понимал, но он решил не перебивать короля, а только внимательно слушать. Между тем Бураткинс продолжал:
— Твоя несчастная мать едва не лишилась рассудка, потеряв тебя. Ты только посмотри на неё, бесчувственное дитя! (Буратино предпочёл опустить глаза долу.) И вот, когда ты наконец счастливо возвращаешься из своей добровольной ссылки, мы узнаём, что принц Буратино, оказывается, не может остаться здесь навсегда! И вообще… всё твоё поведение… эта потеря памяти… я не нахожу объяснений. Если в Мире Людей ты умер, то должен вспомнить всё о Мире Снов!
— Но я не умер!.. — закричал Буратино и почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом.
Королева вскрикнула и упала без чувств. Но король Бураткинс даже не обратил на это внимания. Он смотрел на Буратино так, словно перед ним было привидение.
— Как не умер?! — выдавил он наконец. — А как же ты… оказался здесь?
— Я пришёл сюд-да со своими д-друзьями, — заикаясь, проговорил Буратино. — Мы нашли волшебную д-дверь, которая разд-деляет Мир Снов и Мир Люд-дей…
Бураткинс громко застонал. Очнувшаяся королева заломила руки:
— Мой мальчик, ты по-прежнему не с нами!..
— Ерунда, — сказал король, внезапно успокоившись. — Он с нами и останется с нами. А память к нему скоро вернётся.
Королева вздрогнула, как от удара, полными слёз глазами посмотрела на мужа, на Буратино…
— Но ваше величество… То, что вы задумали, невозможно…
— Невозможно? Почему? — резко повернулся к ней король.
— Он не исполнил свою задачу в Мире Людей!.. Он не хочет возвращаться… Он будет несчастен здесь!..
— Зато королевство будет счастливо! — отрубил Бураткинс. — Мы должны подчинять свою волю интересам страны.
— Бураткинс, опомнись, ведь речь идёт о счастье нашего сына! — исступлённо крикнула королева.
— Вот именно, — спокойно ответил король. — А ты хочешь, чтобы он снова оставил нас. Чтобы он снова стал игрушкой в руках людской черни. Чтобы он зарабатывал гроши кривляньем в дешёвом балагане. Да здра-авствует почтеннейшая пу-ублика! Мы начина-аем наше представле-ение! — снова вышел из себя король. — Ты этого хочешь, да?
Королева зарыдала так, что Буратино до смерти перепугался. Он ничего не понимал в разыгравшейся драме, но чувствовал, что может произойти нечто непоправимое, и догадывался, что во всей этой истории королева на его стороне. От благодарности и от жалости к ней, от страха, терзавшего его душу, Буратино сам зарыдал и бросился к матери.
— Мама! Мамочка!.. — закричал он, обнимая королеву. — Не отдавай меня ему!..
Бураткинс сделал к ним шаг, но королева вдруг встала и загородила собою Буратино.
— Слышишь? — спросила она звенящим голосом, в котором звучала гордость. — Я не отдам тебе сына. Я сама пойду с ним в Мир Людей, и ничто не разлучит нас больше!
Король в нерешительности остановился. В его глазах вспыхнул какой-то хитрый огонёк. Бураткинс улыбнулся, подошёл к креслу у дальней стены, сел, миролюбиво закинул ногу за ногу.
— Милая Буратинесса, — сказал он почти ласково, — возможно, ты и права. Но лишь в том случае, если наш сын после серьёзных и обстоятельных размышлений не изменит своего решения уйти в Мир Людей. А для этого мальчику нужно время. Пускай Буратино поживёт с нами, получше узнает… то есть, чёрт, получше вспомнит этот мир… Я уверен, что он полюбит его и предпочтёт любому другому…
Буратино взглянул на мать: она с жадностью ловила каждое слово Бураткинса. И сам король выглядел уже не жестоким деспотом, а добродушным и покладистым папашей. Однако мальчику не давал покоя зловещий огонёк, то и дело вспыхивающий во взгляде Бураткинса.
— Мы не станем неволить Буратино, — король встал и принялся расхаживать по комнате. — Однако повторяю, в том случае, если принц решит остаться с нами, и по причине того, что в Мире Людей он ещё жив, мы…
— О, пожалуйста, замолчите!.. Не произносите это слово!.. — затрепетала Буратинесса.
Король смущённо умолк и покосился на дверь комнаты. В тот же миг дверь открылась и в ней показалась прилизанная голова первого министра.
— Не затрудняйте себя, ваше величество, — оскалилась голова. — Я сам произнесу это необходимое слово. Итак, поскольку в Мире Людей Буратино всё ещё жив, его следует… умертвить.
— Как умертвить?! — взвизгнул Буратино и прижался к матери. — Что он говорит?
Бураткинс махнул рукой в сторону двери:
— Теперь пошёл прочь!
— Буратино, — сказал он всё с той же отеческой улыбкой, — пожалуйста, успокойся, друг мой. Никто не собирается тебя убивать. Просто для того чтобы вернуть тебя нам, а твою память тебе, мы дадим тебе выпить немного сипарры. Это совсем не страшно.
— А что т-такое сип-парра? — спросил Буратино, у которого опять застучали зубы.
Король Бураткинс устало плюхнулся в кресло.
— Объясни ему.
Мать поцеловала Буратино в обе щеки.
— В Мире Людей сипарра — это смертельный яд, в Мире Снов — напиток возрождения. Ты выпьешь его, забудешься и очнёшься принцем…
Её голос убаюкивал, как и её руки. От неё исходило тепло и нежность, и Буратино вдруг почувствовал, как он устал. Не хотелось ни о чём думать, ничего решать. «Как жаль, что здесь нельзя уснуть», — подумалось ему.
— Ты утомлён, мой дорогой, — угадала королева. — Мы оставим тебя на время, отдохни. Все важные решения будем принимать после.
— И имей в виду, никто не станет тебя принуждать, — напомнил король. — Вот, возьми, почитай на досуге книгу королевской родословной. Быть может, это прояснит твою память.
— Я ещё не умею читать, — сконфузился Буратино, принимая от отца толстую книгу в дорогом переплёте.
— Но ты же умел?! Тьфу ты, чёрт!.. Ну, хоть полистай её, посмотри на портреты своих славных предков.
Оставшись один, Буратино открыл книгу, немного полистал. Портреты королей были совершенно неинтересны — все на одно лицо, словно король Бураткинс переодевается в разные одежды и меняет парики. Немногим лучше обстояло дело и с их жёнами. Принцы и принцессы тоже походили друг на друга, словно капли воды: одинаковые голубые глаза, нос-пуговка, светлые локоны до плеч… Только по одежде и можно было отличить девочку от мальчика.
— Хотя постой!
Рука Буратино, листавшая страницы, дрогнула, потому что на одном из портретов он увидел своё лицо: тот же длинный нос, такая же озорная улыбка.
— Неужели и вправду это я?
Однако, приглядевшись хорошенько, мальчик понял, что это всё-таки не он, а лишь один из длинной череды его пращуров. И Буратино во второй раз за сегодняшний день пожалел, что никогда не был прилежным учеником. Теперь он посетовал на то, что до сих пор не выучился читать…